Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
23:57 

Ангелюс
Воистину самые большие чудеса всегда рядом!.. оглянитесь, и вы увидите их… всё будет хорошо.. всё идет своим чередом...

В лаборатории, расположенной в двух подвальных комнатах, Парацельс молил своего Бога, Бога вообще, Бога всё равно какого,
чтобы тот послал ему ученика. Смеркалось. Тусклый огонь камина отбрасывал смутные тени. Сил, чтобы подняться и зажечь
железный светильник, не было. Парацельса сморила усталость, и он забыл о своей мольбе. Ночь уже стёрла очертания
запылённых колб и сосуда для перегонки, когда в дверь постучали. Полусонный хозяин встал, поднялся по высокой винтовой
лестнице и отворил одну из створок. В дом вошёл незнакомец. Он тоже был очень усталым. Парацельс указал ему на скамью;
вошедший сел и стал ждать. Некоторое время они молчали. Первым заговорил учитель. — Мне знаком и восточный, и
западный тип лица, — не без гордости сказал он. — Но твой мне неизвестен. Кто ты и чего ждешь от меня? — Моё имя не
имеет значения, — ответил вошедший. — Три дня и три ночи я был в пути, прежде чем достиг твоего дома. Я хочу быть твоим
учеником. Я взял с собой всё, что у меня ес!
ть. Он снял торбу и вытряхнул её над столом. Монеты были золотые, и их было очень много. Он сделал это правой рукой.
Парацельс отошел, чтобы зажечь светильник. Вернувшись, он увидел, что в левой руке вошедшего была роза. Роза его
взволновала. Он сел поудобнее, скрестил кончики пальцев и произнёс: — Ты надеешься, что я могу создать камень,
способный превращать в золото все природные элементы, и предлагаешь мне золото. Но я ищу не золото, и если тебя интересует
золото, ты никогда не будешь моим учеником. — Золото меня не интересует, — ответил вошедший. — Эти монеты — всего лишь
доказательство моей готовности работать. Я хочу, чтобы ты обучил меня Науке. Я хочу рядом с тобой пройти путь, ведущий к
Камню. Парацельс медленно промолвил: — Путь — это и есть Камень. Место, откуда идёшь, — это и есть Камень. Если ты
не понимаешь этих слов, то ты ничего пока не понимаешь. Каждый шаг является целью. Вошедший смотрел на него с
недоверием. Он отчетливо произнёс: !
— Значит, цель всё-таки есть? Парацельс засмеялся. — Мои!
хулител
и, столь же многочисленные, сколь и недалёкие, уверяют, что нет, и называют меня лжецом. У меня на этот счёт иное мнение,
однако допускаю, что я и в самом деле обольщаю себя иллюзиями. Мне известно лишь, что есть Дорога. Наступила тишина,
затем вошедший сказал: — Я готов пройти её вместе с тобой; если понадобится — положить на это годы. Позволь мне одолеть
пустыню. Позволь мне хотя бы издали увидеть обетованную землю, если даже мне не суждено на неё ступить. Но прежде чем
отправиться в путь, дай мне одно доказательство своего мастерства. — Когда? — с тревогой произнёс Парацельс. —
Немедленно, — с неожиданной решимостью ответил ученик. Вначале они говорили на латыни, теперь по-немецки. Юноша
поднял перед собой розу. — Говорят, что ты можешь, вооружившись своей наукой, сжечь розу и затем возродить её из пепла.
Позволь мне быть свидетелем этого чуда. Вот о чём я тебя прошу, и я отдам тебе мою жизнь без остатка. — Ты слишком
доверчив, — сказал учитель. — !
Я не нуждаюсь в доверчивости. Мне нужна вера. Вошедший стоял на своём. — Именно потому, что я недоверчив, я и хочу
увидеть воочию исчезновение и возвращение розы к жизни. Парацельс взял её и, разговаривая, играл ею. — Ты доверчив,
— повторил он. — Ты утверждаешь, что я могу уничтожить её? — Каждый может её уничтожить, — сказал ученик. — Ты
заблуждаешься. Неужели ты думаешь, что возможен возврат к небытию? Неужели ты думаешь, что Адам в Раю мог уничтожить хотя
бы один цветок, хотя бы одну былинку? — Мы не в Раю, — настойчиво повторил юноша, — здесь, под луной, всё смертно.
Парацельс встал. — А где же мы тогда? Неужели ты думаешь, что Всевышний мог создать что-то, помимо Рая? Понимаешь ли
ты, что Грехопадение — это неспособность осознать, что мы в Раю? — Роза может сгореть, — упорствовал ученик. —
Однако в камине останется огонь, — сказал Парацельс. — Стоит тебе бросить эту розу в пламя, как ты убедишься, что она
исчезнет, а пепел будет нас!
тоящим. — Я повторяю, что роза бессмертна и что только обли!
к её мен
яется. Одного моего слова хватило бы чтобы ты её вновь увидел. — Одного слова? — с недоверием сказал ученик. — Сосуд
для перегонки стоит без дела, а колбы покрыты слоем пыли. Как же ты вернул бы её к жизни? Парацельс взглянул на него с
сожалением. — Сосуд для перегонки стоит без дела, — повторил он, — и колбы покрыты слоем пыли. Чем я только не
пользовался на моем долгом веку; сейчас я обхожусь без них. — Чем же ты пользуешься сейчас? — с напускным смирением
спросил вошедший. — Тем же, чем пользовался Всевышний, создавший небеса, и землю, и невидимый Рай, в котором мы обитаем
и который сокрыт от нас первородным грехом. Я имею в виду Слово, познать которое помогает нам Каббала. Ученик сказал с
полным безразличием: — Я прошу, чтобы ты продемонстрировал мне исчезновение и появление розы. К чему ты при этом
прибегнешь — к сосуду для перегонки или к Слову, — для меня не имеет значения. Парацельс задумался. Затем он сказал:
— Если бы я это сделал, ты мог!
бы сказать, что всё увиденное — всего лишь обман зрения. Чудо не принесёт тебе искомой веры. Поэтому положи розу.
Юноша смотрел на него с недоверием. Тогда учитель, повысив голос, сказал: — А кто дал тебе право входить в дом учителя
и требовать чуда? Чем ты заслужил подобную милость? Вошедший, охваченный волнением, произнёс: — Я сознаю своё
нынешнее ничтожество. Я заклинаю тебя во имя долгих лет моего будущего послушничества у тебя позволить мне лицезреть
пепел, а затем розу. Я ни о чём больше не попрошу тебя. Увиденное собственными глазами и будет для меня доказательством.
Резким движением он схватил алую розу, оставленную Парацельсом на пюпитре, и швырнул её в огонь. Цвет истаял, и осталась
горсточка пепла. Некоторое время он ждал слов и чуда. Парацельс был невозмутим. Он сказал с неожиданной прямотой: —
Все врачи и аптекари Базеля считают меня шарлатаном. Как видно, они правы. Вот пепел, который был розой и который ею
больше не будет. Юноше стало!
стыдно. Парацельс был лгуном или же фантазёром, а он, ворвавш!
ись к не
му, требовал, чтобы тот признал бессилие всей своей колдовской науки. Он преклонил колени и сказал: — Я совершил
проступок. Мне не хватило веры, без которой для Господа нет благочестия. Так пусть же глаза мои видят пепел. Я вернусь,
когда дух мой окрепнет, стану твоим учеником, и в конце пути я увижу розу. Он говорил с неподдельным чувством, однако
это чувство было вызвано состраданием к старому учителю, столь почитаемому, столь пострадавшему, столь необыкновенному и
поэтому-то столь ничтожному. Как смеет он, Иоганн Гризебах, срывать своей нечестивой рукой маску, которая прикрывает
пустоту? Оставленные золотые монеты были бы милостыней. Уходя, он взял их. Парацельс проводил его до лестницы и сказал
ему, что в этом доме он всегда будет желанным гостем. Оба прекрасно понимали, что встретиться им больше не придётся.
Парацельс остался один. Прежде чем погасить светильник и удобно расположиться в кресле, он встряхнул щепотку пепла в
горсти, тихо произнеся Слово. И !
возникла роза.

   

Притчи - это как специи. Немножко - хорошо, много - ужасно.

главная